71228676

Алферова Любовь - Пещера Отражений



Любовь АЛФЕРОВА
ПЕЩЕРА ОТРАЖЕНИЙ
Назначение учителем в сельскую школу оскорбляло Всеволода Антоновича
Авдотьева. Преподаватели института называли его способным историком.
Дипломную работу Авдотьева по космологии протоцивилизаций древней
Месопотамии с удивлением похвалил один именитый академик, заседавший в
комиссии. Счастливый Сева не сомневался, что за все студенческие заслуги
его непременно оставят при кафедре. Потому так самоуверенно, формальности
ради, черкнул легкомысленную закорючку в списках на распределение, не
глядя, что за населенный пункт против его фамилии обозначен. Он лишь с
нетерпением ждал того часа, когда начнет прояснять и уничтожать белые
пятна на картах любимой им древнейшей истории. Но свершилось не по
задуманному, а по подписанному.
Тем горше было Авдотьеву, выпускнику института, однажды в рань раннюю
высадиться из рейсового автобуса, который лишь наитием шофера преодолел
дорогу до Подгорья сквозь кромешный утренний туман. Казалось, в нем можно
увязнуть, как в манной каше. Машина, доставившая Севу, покатила куда-то
дальше и сразу беззвучно исчезла. Кругом ни души. Хмарь непроглядная.
- Вот оно, мое серое пятно на карте! - с горькой насмешкой воскликнул
вслух Сева. - Похоже, не я его уничтожу, а оно меня.
Позади раздался сладкий и вкрадчивый старческий голос:
- Что, юноша, вчерашний день ищешь?
- Нет! - смутился, но не оробел историк. Усмехнулся: - Ищу дорогу в
будущее.
Перед ним тут же предстал сивоголовый, косматый старик в распущенной
рубахе и старых, закатанных до икр штанах, босой. Коренастый, ростом на
голову ниже Севы. Свалявшаяся, торчком, борода обнажала бурую от загара,
жилистую шею. Был старик улыбчив, румян. Умильные, но пронзительные глазки
непорочной голубизны беззастенчиво и любовно уставились Авдотьеву прямо в
зрачки.
"Он похож на врубелевского Пана, - подумал Всеволод Антонович,
испытывая тоскливое томление от ясности и ласки этих глаз. - Кто он?"
- Дед Веденей, - представился удивительный старикан, как будто
услышал вопрос. - Здешний житель. Тружусь лесником.
Да, грезил молодой учитель загадками древнейших мегалитов, жаждал
прочесть тысячелетние письмена навечно исчезнувших племен, мечтал
обследовать очаги доисторических цивилизаций, а прозябал день за днем в
деревянном селе, которому едва ли двести лет насчитается. Разделенные
дворами и огородами, стояли тут избы из бревен, сухих и серебристо-серых
от старости. Пепельная окраска села была под стать пасмурному небу севера
и белесым мхам могучего соснового леса, теснившего село к обрывистому
берегу реки, по которой сплавлял бревна местный леспромхоз.
Нарушала спокойную, неброскую красу окрестностей островерхая гора из
желтоватого песчаника, голая, пирамидальная, чуть выщербленная вековыми
ветрами. Она поднималась поодаль над мохнатыми макушками сосен случайным
каменным осколком, одиноким утесом в застывшем зеленом море.
В первые дни молодой учитель лишь бегло отметил несуразность безлесой
скалы. Потом перестал даже замечать ее, погружаясь в разочарованность и
обидные мысли о своей судьбе.
Авдотьев был человеком, склонным к самоанализу. Повседневные раздумья
над участью таланта, зарытого в глуши, все больше заслоняли от него смысл
того, чем он занимался в школе. Сама история подчас начинала казаться
неимоверным нагромождением имен, дат и событий, которых когда-нибудь
накопится столько, что всего и не упомнишь. Рассчитанное на разумение
школяров изложение предмета в самом учителе порождало глухую,



Назад