71228676

Алферова Марианна - Женщина С Диванчиком



sf Марианна Алферова Женщина с диванчиком ru Black Jack FB Tools 2004-07-06 12341649AFD-8314-482B-BBED-4DC366009AC9 1.0 Марианна АЛФЕРОВА
ЖЕНЩИНА С ДИВАНЧИКОМ
* * *
Единственный ребенок родился утром.
Ася была как все, ничем не отличима. Разве что размеры. Акушерка, взглянув на выпирающий из-под застиранной казенной рубахи живот, презрительно скривила губы.
— Что ж это у вас, женщина, такие маленькие желания?
— Так ведь я… я по-нормальному, — смущенно пробормотала Ася, хватаясь руками за спину и ожесточенно гримасничая, пытаясь подавить боль.
— Что, по-нормальному? — не поняла акушерка. — Все хотят по-нормальному. Вы же знаете: в случае кесарева вещи конфискуются…
— Нет, нет, кесарева я совершенно не хочу, — замотала головой Ася и просительно взглянула на акушерку.
В Асином лице, уже немолодом, с морщинками и дряблостью вокруг глаз проступило что-то детское, беспомощное.
— Вы бы знали, как я его ждала…
— Здесь все ждали! Вот, слышите, — акушерка кивнула в сторону полураскрытой двери, откуда неслись непрерывно короткие отчаянные вскрики. — Диван, вишь захотела, — акушерка хмыкнула. — Ей, конечно, предложили кесарево. А она — ни в какую. Ладненько, пусть попробует, родит…
Акушерка наконец встала, не теряя величия, ей присущего, вытолкнула из-за стола свое дородное тело, подцепила небрежно из ящика три стиранные-перестиранные серые тряпки и протянула их Асе, будто одаривала. Потом опять-таки небрежно и снисходя кивнула на полураскрытую дверь — все ту же, откуда кричали, и проговорила лениво, теряя уже всякий интерес:
— Крайняя кровать у двери.
В комнате, высокопотолочной, с кафелем по стенам и стеклянными широкими дверьми враспашку, освещенной мертвым белым светом, стояло четыре высоких металлических кровати. На одной, ближней к окну, и от всех отдельной, взбрыкивая белыми полными ногами, лежала та женщина, чей крик непрерывно несся в коридор.

Рубаха ее вздымалась горой на животе. И Асе стало боязно, потому что было просто невозможно вообразить такой живот.
Очередной крик перешел в невообразимый звериный рев. Содрогнулись даже стены. Но в комнату никто не вошел.
— Женщина, ртом не рожают, — донесся из коридора наставительный голос акушерки.
Ася видела в полураскрытую дверь ее ноги, перекинутую одна на другую, слегка подрагивающий носок лакированной туфельки.
«Туфель ужасно равнодушный», — подумалось Асе.
Две другие обитательницы палаты лежали пока тихо, прикрывшись такими же серыми истерзанными тряпками, какие выдали Асе, и, дожидаясь схваток и боли, переговаривались меж собой.
— Я выбрала телевизор, хороший, но маленький, — говорила одна, со связанными на затылке в хвост волосами. — Все говорят — телевизор — это совсем не сложно. Муж, конечно, хотел новую модель. Но я сказала: сам такой рожай.
— Да, им, мужикам, все диваны подавай, — хитро прищурилась здоровенная тетка на третьей койке. — А здесь не очень-то помогают. Все больше жмут на кесарево. Надеются, что вещи им останутся…
— Нет, но какое имеют право! Почему отбирают! Вещи-то наши, кровные! — возмутилась та, первая, с хвостиком, и внезапно вся закривилась от боли, вцепляясь намертво пальцами в спинку кровати.
— Неправильное развитие, говорят, — хмыкнула толстуха. — Но я так понимаю — это им все в прибыль. За одну зарплату никто ноне не карячится.
— Так что ж делать… — растерялась женщина с хвостиком.
— А с умом все надо. Чего ради девять месяцев носить, блевать по утрам, ни тебе купанья, ни загоранья, и выйти порожняком?! Поищите других дураков.

Я тут в четвертый раз. Сейчас пришла



Назад